Каждое слово звучало как обвинение. Еще одна характерная его черта.

— Я просто пыталась собраться с мыслями… — возразила Селина.

— И потратила на это два часа? Ну конечно, ты не знала, что отец Эррола умер от сердечного приступа в пятьдесят, а дядя в пятьдесят два года! Эррол предпочитал не вспоминать об этом, но врачи говорили ему, что он входит в группу риска… — Джек вновь оглянулся на кучку дамского белья на полу. — Я надеялся, что он будет больше заботиться… А, ладно, уже не важно. Так или иначе его сердце не выдержало. Но чего? Что такое с ним приключилось, что его слабое сердце не выдержало?

Он окинул ее с ног до головы прищуренным взглядом, и по телу Селины разлилась неодолимая слабость. Она поспешно отвела глаза.

— Я знала про его сердце. Но я просто не могла… и не могу поверить, смириться с мыслью, что он умер. Нет, не верю, не верю…

— Теперь это уже не актуально и не очень интересно, во что ты веришь, а во что нет. Давай-ка лучше вернемся к твоему плану.

Селина нахмурилась и снова заставила себя поднять на него глаза.

— К моему плану? О чем ты?

— Я говорю о плане действий, который я помогу тебе претворить в жизнь. О том самом плане, который стал формироваться у тебя в голове, когда Эррол умер и когда ты решила не вызывать врачей.

— Но когда он умер, меня здесь не было.

— Это ты так говоришь.

У нее больно кольнуло сердце.

— Повторяю: в тот момент, когда с ним случился приступ, меня здесь не было. И я искренне жалею об этом, потому что в противном случае, возможно, сумела бы помочь.

Джек поднял с пола дамское белье и принялся преувеличенно внимательно его рассматривать, держа каждый предмет на вытянутых руках. Селина покраснела. Черные трусики были чисто символическими. Так… крошечный треугольничек на двух резинках. Прозрачный черный бюстгальтер с кружевной отделкой вокруг двух дырочек для сосков. Разорванные чулки, тоже с кружевной отделкой наверху, шелковый узкий пояс… Джек швырнул это все на постель.