
– С пятью детьми, оставшимися на моем попечении… – Она умолкла, поняв по насмешливому взгляду брата, что развивать эту тему было бы неразумно.
– То-то и оно, – сочувственно промолвил маркиз. – Думаю, нам лучше расстаться, не так ли?
– Иногда мне кажется, – едва сдерживаясь, отозвалась леди Бакстид, – что ты самое мерзкое существо, какое когда-либо существовало! Не сомневаюсь, что, если бы к тебе обратился с подобной просьбой Эндимион, ты бы согласился без разговоров!
Эти горькие слова, казалось, произвели впечатление на маркиза, однако он быстро взял себя в руки и рекомендовал сестре лечь в постель, предварительно приняв болеутоляющее.
– Ты явно не в себе, Луиза! Уверяю тебя, что, если бы Эндимион попросил бы меня дать бал в его честь, я принял бы меры, чтобы поместить его под надзор.
– О, как же ты отвратителен! – воскликнула леди Бакстид. – Ты отлично знаешь, что я не имела в виду…
– Можешь не объяснять, – прервал он. – В этом нет никакой нужды. Я прекрасно тебя понял, как понимал всегда. Ты – думаю, что и Огаста тоже, – убедила себя в том, будто я испытываю сильное пристрастие к Эндимиону.
– К этому… этому идиоту!
– Ты слишком сурова, он всего лишь туповат.
– Да, мы знаем, что ты считаешь его образцом всех добродетелей! – сердито вскричала ее милость, стискивая пальцами носовой платок.
Маркиз лениво покачивал моноклем, висящим на длинной ленте, однако при этом восклицании поднес его к глазу, чтобы лучше видеть воспламененное гневом лицо сестры.
– Что за странная интерпретация моих слов, – заметил он.
Но леди Бакстид уже было невозможно остановить.
– Твой драгоценный Эндимион получает все, что захочет, в то время как твои сестры…
– Прости, что прерываю тебя, Луиза, но твое утверждение крайне сомнительно. Я вовсе не такой уж благодетель.
– Разве ты не назначил ему содержание?
– Так вот что тебя взбесило! До чего же ты непоследовательна – сперва упрекаешь меня за невнимание к моей семье, а в следующий момент готова сцепиться со мной за то, что я выполняю обязательства по отношению к моему наследнику.
