Даже любя своего мерзавца-мужа, Бланка не смогла выносить его постоянных и беспорядочных связей на стороне.

Дон сглотнул горький комок в горле.

— Вы… Вижу, вы даже не прячете лицо.

— От вас? С чего бы это!

На самом деле Дженни была оглушена, шокирована этой встречей. Столько лет она старалась забыть мерзкое происшествие в доме Форсайтов, мечтая только об одном: увидеть еще раз того синеглазого парня, который с таким отвращением смотрел на нее в тот вечер… Объяснить ему, что он ошибается.

Почему-то ей казалось очень важным объяснить ему это.

— Послушайте, мистер Фергюсон, я знаю, что вы думаете, но…

— Меня это не интересует, мисс О'Хара.

Как же она хороша! До чего у нее светлая, чистая кожа, нежный румянец на скулах! Зачем ей, такой красавице, настоящей Мадонне Боттичелли грязные отношения с грязным, толстым распутником Хью? Как могут уживаться ангельская внешность и бесовское нутро?

— Вы считаете, что имеете право судить вот так, сплеча?

Дженни была готова защищаться. Рыжие ирландки с ногами двухметровой длины должны уметь постоять за себя, иначе…

— Вы же понятия не имеете, что на самом деле случилось три года назад, но уже вынесли свой приговор. Кстати, я вообще удивлена, что вы это помните.

— Вы же помните! А что до случившегося… Что-то я не помню, чтобы вы сильно сопротивлялись. Впрочем, это уже неважно. Бланка начала новую жизнь, Хьюго тоже. Он женился на бывшей стриптизерше, так что, видимо, теперь ваши услуги ему не нужны. Или вы сами больше не хотите его?

Она вспыхнула, но не от стыда, от гнева. Зеленые глаза потемнели.

— А что это вы так переживаете из-за этой истории?

— Бланка — моя родственница.

— Держу пари, вы в тот вечер помчались ей рассказывать о случившемся.

— С ума вы сошли? Во-первых, это было бы подло, во-вторых… это еще больше расстроило бы Бланку, а положение дел осталось бы прежним.