Неожиданно Дженни улыбнулась. Словно солнышко брызнуло в глаза Дону. Он почувствовал тонкий, свежий и нежный аромат ее духов.

— Знаете что, суровый мистер Фергюсон! Вам стоит начать отвыкать от скоропалительных решений. Когда-нибудь, когда вы будете готовы слушать, я расскажу вам настоящую подоплеку этой истории.

А ведь она мне нравится, чертовски нравится, и сделать с этим ничего невозможно…

— Не думаю, мисс О'Хара, что мне захочется это выслушать, да и возможность для этого вряд ли появится. Я понимаю, вы проделали долгий путь, но я вынужден принять решение… Я считаю вас женщиной, которая не может исполнять роль хозяйки торжества — в силу причин, о которых мы с вами оба знаем. Вы — женщина определенного сорта, не хочу вас обижать, но в моем доме таким, как вы, не место. Мне совершенно не хочется наткнуться на вас с одним из моих друзей или родственников в каких-нибудь кустах…

Голос Дженни источал мед и елей.

— Видимо, вас это зрелище потрясло до глубины души. Три года вы только об этом и думали. Какие-то проблемы? Детская психотравма?

Дон принял вызов.

— Я справлюсь с этим, благодарю вас. Вам понятна моя позиция?

— К счастью, мне нет нужды ее понимать. А вот вам неплохо бы кое-что себе уяснить. Согласившись приехать сюда, я приняла на себя определенные профессиональные обязательства и отложила важные дела.

— Я готов компенсировать издержки…

— Сожалею, но это невозможно. У меня есть профессиональная гордость, и для нее не существует денежного эквивалента. Вы не можете просто отослать меня обратно, и я не уеду.

— Серьезно?! Отлично. Может, отойдем в тень? Пилоту необязательно слушать, как мы спорим.

— Значит, я остаюсь?

Дон смотрел на Дженни сердито, но не без уважения. Немногие в этом мире могли на равных спорить с ним.