— Ох, Эсамар, я совсем не так безмятежна. Мой рост…

— …Прибавляет вам великолепия. Такой и должна быть хозяйка дома. Я себя никогда не чувствовала хозяйкой. Вся эта роскошь не для меня. Отец Дона, мой муж, привез меня сюда, и я первое время даже не могла спать под крышей. Боялась этого дома. Думаю, он так и не стал для меня родным.

— Но дом прекрасен. Никакой вычурности, все красиво и естественно.

— Это Дон. Он ведь тоже вырос в простых условиях. Знаете, многие, разбогатев, кидаются в крайности. Наш сосед, вы его увидите на приеме, живет неподалеку, на излучине Реки. Километров двадцать отсюда. И вот, представляете — сельва, Амазонка, а на берегу стоит кошмарное чудище из пластика и бетона. Днем жара, во время дождей по стенам ползают мокрицы, но зато античные статуи на галерее стоят, и отхожее место напичкано электроникой.

— Интересно, зачем?

— Никто не знает. Всю электронику замкнуло почти сразу. Сыро. Это же Лес.

Дженни помолчала, а потом осторожно поинтересовалась:

— Эсамар? Расскажите мне немного о Фергюсонах. Вообще об этой семье.

— Строго говоря, Фергюсонами можно считать только Дона, да его покойного отца. Все остальные — Арьеда. Масса гонора, денег и родословная до Ноева ковчега. Среди них есть совсем неплохие люди, как Карла, например, есть отвратные, есть невыносимые, но в целом это настоящий латиноамериканский клан. Дон о них и знать не знал до пятнадцати лет, но сейчас в нем проснулся зов крови. Что поделать. Родня. Могу сказать только одно: он единственный нормальный человек среди них.

— Но он довольно суров.

— О, вы не знали его отца. Этот одним движением бровей разворачивал табун лошадей. Говорил мало, не признавал нежностей и считал, что все зло от цивилизации.