Это не зверь, вернее, не совсем зверь. Это злой дух. Белые — тут Эсамар с укором взглянула на своего мужа — ошибочно полагают, что это просто ягуар-людоед, и его достаточно просто застрелить, но это совершенно неверно. Великого Ягуара можно только победить в схватке, ибо под пятнистой шкурой скрывается злой дух, и пулей его не взять. Дон, разумеется, не верил в легенды яномами, хотя и относился к маленькому народу с уважением, но после рассказа Эсамар в его груди разгорелся охотничий азарт. Одним словом, он взял свой винчестер, коробку патронов и отправился к индейцам.

В селении его хорошо знали и встретили с обычным радушием, однако, узнав, что Дон вознамерился убить Великого Ягуара, пришли в смятение. Вождь долго увещевал молодого человека, но, видя, что Дон стоит на своем, махнул рукой и позвал лучших охотников. Дона раздели, натерли с ног до головы какой-то пахучей мазью из трав, начертили на лбу, груди и плечах загадочные знаки и некоторым образом благословили на бой. На прощание вождь повесил ему на шею узкий и очень острый стальной кинжал с костяной рукоятью. Любой музей мира, не колеблясь, отвалил бы Дону целое состояние за эту небольшую вещицу. Для яномами это была настоящая реликвия. Никто не знал, откуда у маленького лесного народа оружие из стали, а индейцы умели хранить свои тайны.

Потом была душная, полная шорохов, криков и загадочных звуков ночь в сельве. Дон привык к лесу, хорошо его знал и никогда не боялся, но в эту ночь все было как-то иначе. Тревога разбудила ночных обитателей. Запах крови висел над сельвой. Змеи шуршали под ногами, птицы заполошно сваливались с ветвей, оглашая темноту испуганными воплями, обезьяны взволнованно пыхтели на вершинах деревьев…

Дон почуял запах ягуара. Тяжелый, маслянистый запах крови и смерти. Потом — мягкий хруст веток под тяжелыми лапами, утробное рычание… и вот в просвете между ветвями сверкнули два зеленых огня. Дон в одно мгновение понял, что перед ним поистине гигантский экземпляр большой пятнистой кошки, наводящей ужас на обитателей сельвы. Молодой человек вскинул ружье на плечо, прицелился и стал ждать.