— А вы, я гляжу, не уроженка Лондона? — вопросом на вопрос ответил он. — И вообще не британка.

— И что с того?

— О, ничего. Просто хотел проверить, прав ли я.

— Зато в вас сразу видно истинного англичанина.

— Почему же? Чисто английский выговор?

— Чисто английское занудство.

— Ха-ха. Мы еще даже не знакомы, а уже начали ругаться.

— Ругаться? И не подумаю. Вы спросили, я ответила.

— Ну, хорошо. Так я могу спросить, как вас зовут?

— Можете.

— И?..

— Что 'и'? Вы спросили. Я же не обещала ответить.

Незнакомец растерянно захлопал глазами, переваривая русский юмор, потом весело хмыкнул.

— Забавная вы девушка.

Я было открыла рот, собираясь выдать нахалу достойный ответ, но язвительным словам так и не суждено было слететь с моего языка. Неожиданно вагон со страшной силой тряхнуло, что-то взвизгнуло, протяжно и оглушительно заскрипело, и пассажиров одной кучей швырнуло вперед. Многие не удержались на ногах, повалились на пол, раздались испуганные крики.

Мне повезло — я налетела на своего собеседника, пребольно впечатавшись носом в твердую грудь, и — о чудо! — мы оба устояли на ногах. Одной рукой мужчина вцепился в поручень, другой, точно тисками, обхватил мою талию и крепко прижал к себе.

— Вы в порядке? — обеспокоенно заглянул он мне в лицо, едва вагон перестал со скрежетом тормозить и мир вновь обрел четкость. Я как лягушка распласталась на широкой груди спасителя, обхватив его чуть ли не всеми четырьмя конечностями. Носки моих пыльных замшевых сапожек припечатали его дорогие, до блеска начищенные ботинки.

— Угумс, — промычала я, отстраняясь и зажимая обеими руками нос. Между пальцев сочилась кровь и капала на рукав его пальто — он продолжал поддерживать меня за плечо.

— Вот, держите, — он сунул мне аккуратно сложенный клетчатый носовой платок. Я прижала надушенную ткань к носу, чуть запрокинула голову. Вокруг ругались, охали, кряхтели. Где-то в конце вагона заходился испуганным плачем ребенок.