«Пойди и поговори с ней», — посоветовало Баку сердце.

«Держись от нее подальше», — возразил разум.

Да что плохого будет, если он подойдет и посидит с ней пару минут? Поговорит о погоде? От него не убудет, да и она обрадуется. Кому приятно слоняться по поместью дни напролет в абсолютном — ну почти абсолютном одиночестве!

«Не играй, парень, с огнем!» — снова предостерег его разум.

«Ну давай, что тебе стоит, поговори с ней», — подстегивало его сердце.

Ерунда какая-то! В Холли нет ничего особенного, она та же девчонка, с которой они играли, когда были детьми. Ну, подросла немного, так что с того? Это еще не причина, чтоб смущаться. Мужчина он или нет?!

И Бак решительным шагом направился к Холли. Легко перемахнул через изгородь и в два шага оказался перед ней.

Почувствовав его приближение, Холли открыла глаза и, улыбаясь, посмотрела на него. Так может смотреть на смертного лишь богиня.

Бак ощутил, что теряет присутствие духа. Он собрался было повернуться и убежать, но тут Холли произнесла голосом, сводящим его с ума:

— Привет!

— Ты не знаешь, какую погоду обещали на завтра? — спросил Бак первое, что пришло ему в голову.

— Ну… — Холли слегка замялась. Появление Бака ее смутило. — Кажется, я слышала, до конца недели продержится солнечная погода.

Даже не поблагодарив ее за ответ. Бак круто развернулся и быстрым шагом направился обратно в сторону конюшни, которая представлялась ему относительно надежным убежищем. Затея поговорить с невестой брата оказалась неудачной. Холли сводила его с ума. Ему хотелось заключить ее в объятия, целовать до потери сознания, а вовсе не говорить о погоде!

— А! Заходи, заходи! — воскликнул Большой Дедди, когда Мак появился в дверях. — Какая радость, должен тебе сказать, наблюдать за тобой и малышкой Холли. Прямо-таки два голубка. Прекрасная девушка, я рад, что вы с ней поладили. А еще больше рад, что ты за ум наконец взялся. Вон, гляди, какой вымахал, а ума не нажил. Ну ничего, вот женишься — образумишься. — Говоря это. Большой Дедди погрозил зачем-то пальцем. Маку на это нечего было возразить, и он предпочел промолчать.