
С вершины склона мы попали на широкое плато, усыпанное гравием, и мимо мощных стен проследовали во двор, освещенный пылающими факелами. Миссис Кэннон пробудилась, выбралась из своей накидки и заторопилась к двери.
Дверь вела в коридор с каменным полом, в котором было даже холоднее, чем снаружи. Временами до нас доносился запах кухни, который убедил меня в том, что мы находимся в задней части дома, недалеко от кухни. Миссис Кэннон оживленно трусила впереди меня, минуя коридор за коридором, и наконец мы проследовали через двери в холл при входе в дом. На дикий камень здесь были уложены деревянные полы; более того, здесь были ковры, каковому факту мои холодные лодыжки были весьма благодарны. В одной из стен была тяжелая дубовая дверь, которая, вероятно, вела к парадному входу, куда подъезжали кареты. Симпатичная лесенка вела на второй этаж.
– Мы используем только западное крыло, – объясняла пыхтя миссис Кэннон, покуда взбиралась по ступеням. – Остальная часть дома лежит в руинах, и, потом, она слишком, слишком велика.
Но и одно только западное крыло показалось мне совершенно необъятным. Коридоры здесь были также устланы коврами и освещены свечами в настенных кронштейнах.
Наконец миссис Кэннон остановилась перед одной из дверей и отворила ее:
– Это – моя комната. Нет, не присаживайтесь, моя дорогая, я пока посмотрю, сделаны ли для вас все необходимые приготовления.
Она дернула звонок, и вскоре на его звон откликнулась одна из горничных. Девушка была молода, крепкого сложения, прическа ее была украшена льняной тесьмой, а одета она была в темное домашнее платье с белым фартуком и чепцом. Ее пухлое розовое лицо можно было бы счесть хорошеньким, если бы она не была столь угрюма.
– Войди и закрой дверь, – резко приказала ей миссис Кэннон. – Мисс Гордон, эту молодую девицу зовут Бетти. Она будет отзываться на ваш звонок так же, как и на мой собственный. Ну, говори же, ты, глупая девчонка! – добавила она, и на какое-то мгновение я подумала, что эти слова относятся ко мне. – Какую комнату ты приготовила для мисс Гордон?
