– Я лишь сказала, что Эйнар найдет тебя и расправится, как и положено с таким жалким ублюдком, как ты.

– Ты повторяла это слишком часто, гораздо чаще, чем мне хотелось бы услышать.

«Точно», – подумала Мирана. Но это было только в первый день пути, когда ярость, переполнявшая ее, была сильнее страха, когда ненависть преобладала над здравым смыслом, пока еще смертельная усталость не притупила разум и волю. Но тем не менее ее дух не был подорван, несмотря на то, что она спала у его ног, как побитая и связанная собака, и он много раз ради своего удовольствия или в наказание, что, впрочем, было не важно, ставил ей на шею и спину ноги. Прошло столько времени, что Мирана давно потеряла ему счет, не различая, когда день сменял ночь и ночь – день. Она была так измучена, что единственным желанием было сесть и никогда больше не двигаться. Но Рорик неумолимо тащил ее вдоль пирса. Мирана чувствовала, что стоит ей упасть, и он потащит ее волоком по земле.

– Еще я говорила, что убью тебя, – собравшись с силами, произнесла она. Это произошло на второй день пути, когда в наказание он не давал ей воды, пока у нее не распух язык.

– Я помню. Мои люди просто падали со смеху.

– Ты не рассказывал им, как я приставила к твоему горлу нож и порезала твою нежную кожу, когда ты разозлил меня?

По всему было видно, что он умолчал об этом. «Конечно, – подумала она, – это уязвило бы его мужское самолюбие». Рука Рорика невольно прикоснулась к порезу на шее, но он вовремя спохватился и опустил ее вниз. Он яростно сверкнул глазами, но произнес довольно спокойно:

– Можешь идти без моей помощи?

– Конечно.

Он отпустил ее, и она тут же упала. Рорик терпеливо ждал, глядя, как она потирает ушибленные колени. Затем чертыхнулся и взвалил ее на плечо, как мясную тушу. Мирана попыталась вырваться.

– Лежи смирно, пока я не потащил тебя за волосы, – предупредил он.

Она смирилась. Рорик поднимался по узкой извивающейся тропинке, покрытой мелкими камушками.