От постоянной тряски у Мираны разболелся живот. От боли она закрыла глаза, невольно прислушиваясь к разноголосому щебету птиц. Никогда в жизни она не слышала такого птичьего гомона в Клонтарфе. Открыв глаза, девушка увидела суетливо снующих по тропинке птиц. Их было так много. Среди них она узнала кулика, штук десять чернозобиков и парочку кроншнепов. Мирана любила птиц. С самого детства у нее всегда жили несколько питомцев. «Птицы, – подумала она, сжимая зубы, чтобы подавить приступ дурноты. – Только выжившие из ума люди стали бы думать о птицах, находясь в таком положении». В густой траве рядом с тропинкой она рассмотрела сидящую на гнезде ржанку и искренне обрадовалась этому.

Рорик продолжал взбираться вверх. Мирана отсчитала десять шагов и на одиннадцатом попыталась повернуться так, чтобы уменьшить давление на живот. Он шлепнул ее по заду.

Мирана взмолилась:

– Опусти, а то меня стошнит!

Не раздумывая ни секунды, он сбросил ее на растущий рядом с тропинкой низкорослый кустарник, оцарапавший ей руки. Мирана перевернулась, чувствуя, как колючки больно впились в руки, и встала на четвереньки. Ее выворачивало наизнанку, но, слава богам, в животе было пусто. Никогда в жизни ей не было так плохо. Мирана сжала живот руками. Казалось, спазмы разрывали его на части. В горле пересохло и пекло так, что трудно было дышать. К счастью, он не видел ее лица, закрытого упавшими на землю, точно плотная черная завеса, волосами.

Он стоял позади нее. Сквозь волосы она видела его тень.

– У тебя пустой желудок, – заявил он, и Мирана пожалела, что у нее нет под рукой ножа. С каким удовольствием она вонзила бы его в пах этому ублюдку.

– Что с ней, Рорик? – спросил подошедший к ним Хафтер.

Шестеро других воинов глазели на нее, стоя позади него. Мирана слышала женские голоса, и какой-то ребенок громко спросил:

– Кто это, папа? Новая рабыня? Что с ней? Она умрет?