— Да, вот видите как. Заехал на могилу к дяде, решил и Пашу навестить.

Он положил к Пашиному памятнику две алые гвоздики.

— Дядя? — переспросила Наталья.

Никита Евгеньевич с удивлением посмотрел на нее:

— В прошлом году схоронил его. Мы же тогда с вами здесь и встретились. Дяде девять дней было, а вы тогда с дочерью к Паше пришли.

— Правильно. Как раз ограду покрасили, — ответила она то ли ему, то ли на свои недавние мысли.

Он задумчиво коснулся пальцем облупившегося прута.

— Видите, опять пора. Она кивнула:

— На следующей неделе обязательно сделаю. Они помолчали, а когда пауза начала чересчур затягиваться, Наталья из вежливости продолжила разговор:

— А как вы? По-прежнему там же работаете?

Он махнул рукой.

— Еще в прошлом году ушел. На прежнем месте обстановка совсем никудышная стала. У меня вообще год тяжелый выдался. Как раз, когда мы прошлый раз с вами встретились, все одно к одному сошлось. И работы лишился, и жена ушла. А дядя, на которого я рассчитывал, умер.

Кивая сочувственно головой, Наталья одновременно думала: «Зачем он мне это рассказывает? На помощь с моей стороны надеется? Ну да. Вероятно. Они с Пашей дружили на работе, не семьями. Но друзья есть друзья. И в тяжелый момент человек цепляется за любую соломинку. Мне ли не знать».

— Вот беда какая, — произнесла она вслух. — Могу вам чем-то помочь? Он усмехнулся.

— Вы? Мне?

— А почему нет? — ей даже стало обидно. Сочувствуй после этого людям. Над тобой же и посмеются!

— Ой, извините меня, — смешался он. — Видите ли, я, в общем, к вам подошел с теми же намерениями.

— С какими намерениями? — насторожилась она. Никита Евгеньевич еще сильнее смутился, даже щеки заалели.

— Ну-у, понимаете, думал вам предложить… Сейчас у меня наконец появилась возможность. Разобрались с дядиным наследством. А Павел… Он ведь был моим другом. Вы понимаете, я бы и раньше… — он осекся, подбирая слова. — Но тогда возможности мои, прямо скажем…