— Меня зовуг Одри Клиффорд, — представилась она, предпочитая не отвечать на прямо поставленный вопрос. Ей оставалось лишь надеяться, что Джои не помнит, как звали сестру Эстер. Да и с чего бы ему помнить? Эстер обожала давать друзьям-приятелям прозвища, в том числе и Одри. «Эй, Козявка, — кричала Эстер сестренке, — сбегай-ка за кокой! И побыстрее — я прямо умираю от жажды на этой жаре».

К тому же теперь у Одри другая фамилия. Брак родителей дал трещину после гибели старшей дочери, и через два года они развелись. Мать довольно быстро нашла подходящую партию, ее новый муж, Пол Клиффорд, оказался душевным человеком и охотно удочерил Одри.

— Одри Клиффорд, — раздумчиво повторил Джон и покачал головой. — Нет, наверное, мне показалось. — Выпускать ее ладонь он не собирался. Одри чуть потянула руку на себя, но желание высвободиться не нашло понимания. Олтман был слишком самоуверен, чтобы с кем-либо считаться.

— Вы остановились в «Буревестнике»?

Она с облегчением вздохнула: ее не узнали, в каком-то смысле инкогнито соблюдено.

— Да. Я буду ассистировать Натану Эрскину, известному фотохудожнику. Он собирается сделать серию снимков этого отеля для книги о старых гостиницах Атлантического побережья.

Притормози… ради всех святых, не тарахти, мысленно заклинала себя Одри. Эрскина в Америке не знает разве что слепой, а у Джона со зрением все в порядке. Но она продолжала болтать, и ее уверенность росла с каждым слетавшим с губ словом.

— Эрскин приедет к вечеру, а я явилась пораньше, чтобы немного осмотреться и наметить наиболее выгодные ракурсы.

— Замечательно! — Джон не скрывал интереса к услышанному. — У нас здесь много интересного. Я вам все покажу.

Раздраженная этой навязчивостью, Одри наконец решительным рывком высвободила руку. Джон удивился, поскольку привык, что женщины перед ним благоговеют.