Ага, получил по носу! — подумала Одри, насмешливо вздернув подбородок. Возможно, теперь мистер Олтман усвоит, что жалкая особа, которую он нашел рыдающей на берегу, не имеет ничего общего с настоящей Одри Клиффорд.

— Благодарю, вы очень великодушны, но ничего не получится. Я привыкла все делать самостоятельно.

Джон поджал губы. Он явно собирался то ли заговорить, то ли улыбнуться, но помешал чей-то громкий окрик:

— Джон!

Тон был властным и непререкаемым. Одри почему-то не сомневалась, что голос принадлежит Фредерику Олтману — старшему из братьев и явному лидеру компании, на редкость неприятному типу. До чего закономерно, подумала она, что именно такие гнусные субъекты и лезут в законодательные органы штатов, а самое смешное — пролезают.

— Джон, — вновь прозвучал нетерпеливый голос. — Я заждался тебя.

— Фред, хорошо, что ты появился. — Джон повернулся к кузену, дорогой костюм которого на пляже выглядел до смешного нелепо. — Позволь представить тебе Одри Клиффорд.

Фредерик одарил девушку слащавой и неискренней улыбкой, давая понять, что, с одной стороны, он слишком занят, чтобы терять время на светскую болтовню, но, с другой — ужасно сожалеет об этом.

— Мисс Клиффорд, — склонил он в коротком поклоне голову с безукоризненным пробором, — прошу прощения, что вынужден увести моего кузена, без которого мы как без рук. — Он повернулся к Джону. — Старина, скоро пожалует супруга сенатора, и, если ты ее не встретишь, мадам будет очень огорчена.

Одри не видела лица Фреда, но ей показалось, что в его масляном тоне явственно скользнула нотка раздражения: какого черта ты неизвестно с кем прохлаждаешься на пляже, когда тебя ждут сильные мира сего? Типичный хамоватый сноб, подумала она, глядя на тысячедолларовый пиджак Фреда.

Однако Джон то ли не заметил, в каком родственник возбуждении, то ли сделал вид, что ничего не видит.