Джон, ожидая ответа, пристально смотрел на Одри, а та отчаянно пыталась нащупать ускользающую нить беседы. В конце концов ей это удалось.

— Я сказала, что мне пора уходить. У вас, должно быть, сегодня еще много дел… Столь ответственный прием…

— Пока еще вы не можете уйти, — остановил ее Джон, но в его голосе властные нотки сменились насмешливой интонацией. — Вы еще должны мне танец.

— Действительно, я и забыла. — Улыбнувшись, Одри огляделась. — Но где же мы сможем…

Легкий стук в дверь прервал ее, и девушка разозлилась. Черт побери, разговаривая с Джоном, она не может закончить ни одного предложения.

А тот как ни в чем не бывало открыл дверь, впустил невзрачную женщину в белом халате, тихо обменялся с ней парой реплик. Затем протянул Одри руку и, улыбаясь во весь рот, предложил:

— Пойдемте, я покажу вам отель.

Она не успела возразить, как сильная мужская рука уже увлекала ее к лифту. Привыкший повелевать, Джон воспринимал ее уступчивость как нечто само собой разумеющееся. Одри не могла не признать, что оказала бы сопротивление только для виду. Когда Джон ускорил шаги, устремилась за ним, словно на ее вечерних туфельках выросли крылья.

Что с ней происходит? После утренних слез на пляже она чувствовала себя как-то странно. В том ли дело, что вместе с вырвавшейся наконец скорбью, которая долго копилась в ее душе, Одри избавилась и от постоянно угнетавшего ее груза вины? Или же сказался магнетизм Джона? От него исходила прямо-таки физически ощутимая жизненная энергия, которая в равной мере и притягивала к себе, и отталкивала.