— Я успел испытать это на собственной шкуре. — Джон рассеянно коснулся когтистой львиной лапы, венчавшей пресс-папье. — Похоже, она уже занесла меня в черный список людей, которых надо избегать.

— Может, потому, что вы несколько, прошу прощения, небрежны в одежде? — пробормотал Эрскин, поглаживая костяшки пальцев.

Джон только развел руками — дескать, что есть, то есть.

— К сожалению, — в очередной раз вздохнул фотограф, — Одри склонна к консерватизму. Это относится не только к манере одеваться, но и к отношениям с людьми. Она называет это чувством ответственности.

— Да уж, строгая девушка, — усмехнулся Джон. — Вот и мой кузен Фредерик ей тоже не нравится.

Словно услышав свое имя, Олтман-старший появился в дверях.

— Прошу прощения, что помешал. Джон, ты составил список? — Фред стремительно вошел в кабинет, наполняя его густым запахом дорогого одеколона.

Джон подавил желание зажать нос. Всем известно: каждый раз, когда этот донжуан укладывает в постель новую куколку, он выливает на себя галлон парфюма. Если Айрис слепа и глуха, может быть, обоняние поможет ей понять, что ее муж — настоящий ублюдок.

— Доброе утро, мистер Эрскин! — бурно приветствовал фотографа Фред с темпераментом врача, обращающегося к тугоухому пациенту. — Как мне хотелось вчера вечером уделить вам время! Но хозяин приема не может позволить себе просто посидеть с приятным человеком. Тем не менее я бы с удовольствием выслушал ваши планы относительно фотоальбома о «Буревестнике» и его окрестностях.

Джон с удовольствием заткнул бы Фреду глотку пресс-папье. Весь вечер кузен крутился вокруг самых важных гостей, нашел время даже потискать какую-то девицу на пляже, а на известного фотографа не обратил ни малейшего внимания. А теперь, видите ли, созрел для общения!