Она не стала подводить его к спальням и объявлять, что он не имеет права входить в ее личные покои, потому что он был ее мужем и имел это право, но Теодор знал, что ему там не будут рады. Поэтому покои жены тоже были причислены им к разряду неприкосновенных территорий. Находиться во всех остальных помещениях он имел такое же право, как и жена. Проблема была в том, что ему вообще не хотелось находиться в этом доме.

— Осмотр окончен, милорд, — сухо уведомила она, когда показала ему последнюю комнату. — Меня ждут дела.

— Леди Эмма, — остановил он ее.

— Да?

— Не я заманил вас в ту спальню.

Она бросила на него ледяной, презрительный взгляд.

— Я оказался такой же жертвой обстоятельств, как и вы.

Лицо ее вновь приняло надменное выражение.

— Разумеется, — ответила она и удалилась.

Теодор тяжело вздохнул.

Весь день он мотался по городу, покупая одно, договариваясь о другом, ища третье… А вечером должен был сопровождать на очередной громкий бал сезона свою жену. К ней тут же подлетела стайка ее обычных поклонников, и один из них увлек ее в круг танцующих. Некоторое время Теодор наблюдал, как она небрежно, прохладно флиртует с молодым человеком. Очевидно, милостями его жены будет наслаждаться кто угодно, только не он — муж, который имеет на это законное право. Он слегка усмехнулся и пошел в комнату для игры в карты, где намеревался встретиться с лордом Понсонби, его другом и соседом, и посоветоваться, что лучше сеять на истощенных землях на севере поместья.

Вечером он снова пришел в комнату жены. Он сказал себе, что сделает последнюю попытку. Если она не удастся, то ему придется привыкать носить свои рога, не замечая их.

— Эмма, — начал он с порога, пользуясь тем, что она лежала в постели и находилась в явно невыгодном положении. — Уверяю, мы вместе оказались жертвами обстоятельств. Я не знаю, как очутился в той спальне и не знаю, как там оказались вы. Очевидно, это чья-то дурная шутка.