Она села в постели.

— Не лгите, барон.

— Это не ложь. Я так же не хотел жениться на вас, как вы — выходить за меня замуж, но у меня, так же, как и у вас, не было другого выхода.

— Не желаю слушать ваши нелепые оправдания. Неправдоподобно. Убирайтесь отсюда.

Он помедлил.

— Незачем делать нашу соместную жизнь невыносимой, мадам, — сделал он еще одну попытку.

— Уходите. Хватит, — очень тихо сказала она.

— Как угодно, — ответил Теодор после некоторых колебаний и покинул ее спальню. Остается надеяться, что возвращение Джонаса хоть чему-нибудь поможет.

И потянулась бесконечная череда дней светского сезона.

Получив обещанные деньги, Теодор сразу закупил в столице строительных материалов для ремонта домов в поместье. Договорился о покупке семян, продуктов, удобрений, корма, животных… И через три дня после свадьбы уехал в свое поместье. Хоть что-то путное из его свадьбы выйдет, если он сумеет возродить Эшли-парк.

Джонаса все не было.

Больше Теодор не пытался наладить семейную жизнь. Он не искал встреч с женой, хоть и не избегал ее специально, но разговаривать им было не о чем. Он не приходил к ней в спальню. Он вообще не касался ее жизни, только иногда, когда бывал в Лондоне, был вынужден выслушивать от какого-нибудь хорошего знакомого, кто нынче удостоился чести проводить леди Эшли домой. Теодор делал вид, что эти слухи его вовсе не трогают.

Теодор сильно сдружился с лордом Понсонби, хоть и был на десять лет младше него. Понсонби владел соседним поместьем, разводил лошадей. Сейчас он и его молодая жена проводили сезон в Лондоне, а Теодор был вынужден раз в две-три недели возвращаться в город из Эшли-парка, чтобы приобрести то, что не мог достать в ближайшем к поместью городе.