Но у нее оставалось несколько обещанных танцев. Она не решилась отказать своим кавалерам и унизить их тем самым.

«Надо же! — подумала она. — А собственного мужа унижать можно?»

Затаив дыхание, она проникла в дом. Было тихо. Только Бичем — молчаливый дворецкий — закрыл двери на засов. Она подавила желание спросить, дома ли ее муж.

Эмма заметила полосу света, пробивающуюся из-под двери его кабинета. Бесшумно она подошла к двери, заглянула в щель. Теодор сидел за столом и что-то медленно писал. Перед ним стоял наполовину опустошенный графин с бренди. Теодор то и дело подносил к губам стакан. Эмма испугалась: ее первый муж, когда выпивал, совершенно не контролировал себя и становился особенно безжалостен.

У нее под ногой скрипнула половица. Теодор вскинул голову.

— Кто там? — спросил он. — Вы, Бичем?

Эмма перевела дыхание: показаться или нет?

— Эмма? — снова спросил Теодор. Голос его стал заметно холоднее. Она почувствовала желание убежать к себе в комнату, но почему-то шире распахнула дверь и вошла к мужу в кабинет.

— Что тебе здесь надо? — спросил он и снова поднес стакан к губам. Он даже не подумал подняться при ее появлении. Разозленная Эмма притворно равнодушно пожала плечами. — Тогда иди к себе в комнату.

Она пристально взглянула на него.

— Ты придешь ко мне?

— Зачем? — после паузы с искренним недоумением спросил он. Эмме стало обидно: зачем еще муж может прийти к жене в спальню, как не лечь с ней в постель?

— Чтобы исполнить супружеский долг, — ответила она.

Теодор саркастически ухмыльнулся.

— С какой стати?

Эмма, хотя была обижена до глубины души, лишь равнодушно пожала плечами, сознавая, что платье слегка соскользнуло вниз, еще больше обнажив пышную грудь. Она подошла к столу и бросила небрежный взгляд на бумагу, на которой недавно что-то писал Теодор. Лист был перевернут. Она могла лишь видеть контуры обращения в верхней части листа и несколько ровных строк. Она почувствовала укол ревности.