Итак, ее муж не любит дорогих лошадей. С одной стороны, это обнадеживало, что ее состояние не будет растрачено в ближайшие дни. Да, конечно существовал брачный договор, по которому Теодор не имел права на ее состояние, но если у него не останется другого выбора, когда придется расплачиваться с крупными карточными долгами, он запросто может наплевать на эту бумажку, и Эмма ничего не сможет сделать. Хотя, честно говоря, подтверждений тому, что Теодор — игрок, у нее не было. Она пожалела, что в Лондоне не расспросила кого-нибудь из своих поклонников о пристрастиях Теодора.

Следующий день был точной копией прошедшего дня. Бесконечная дорога, одиночество и скука. Только во время остановок была возможность пообщаться с мужем. Впрочем, он не выказывал желания разговаривать, и отвечал односложно.

— Кто такая тетушка Жюстина? — спросила она за обедом, когда взгляд ее упал на обручальное кольцо.

— Сестра моей матери. Они дочери графа де Кризо.

— Ваша тетя живет во Франции?

— Да.

— Вы у нее жили последние несколько лет?

— Да.

— Почему вы не жили с отцом?

Теодор мрачно взглянул на нее и пожал плечами.

— Мы поссорились. Мадам, мне неприятна эта тема, — сказал он, прежде чем Эмма успела еще хоть что-нибудь спросить. Эмма опешила: она не привыкла к такому прямолинейному изменению темы.

— За что вы выбрали вашу лошадь? — после некоторой паузы спросила она.

— За покладистость, — с намеком ответил он. Эмма скривила губы. Она и так знала, что покладистости в ней не достает. И никогда она больше не будет покорной и послушной, если это не выгодно ей самой.

— Я и так не очень хороший всадник. Еще не хватало сломать себе шею, упав с лошади.

Эти слова изумили ее. Эмма привыкла, что если даже мужчины чего-то не умеют, то они никогда в этом не признаются: или будут бахвалиться, или в лучшем случае промолчат.