Чейз хлопнул брата по спине.
— Я тобой горжусь, малыш. Такое решение принимают раз в жизни. Только прежде чем жениться, убедись, что сможешь с ней жить, ладно?
— Я не собираюсь ни с кем жить, — пробурчал Роман.
— Тогда какие у тебя планы? — спросил Рик.
— Удобный дистанционный брак, который не так уж сильно изменит мою жизнь. Я хочу найти женщину, которая будет рада сидеть дома и растить детей и будет рада видеть меня, когда у меня получится вернуться.
— Что, груз прошлого давит? — спросил Рик.
Роман нахмурился. Попытки брата поднять ему настроение зашли слишком далеко.
— На самом деле в детстве у нас была отличная жизнь, и уж я постараюсь, чтобы та, на которой я женюсь, смогла обеспечить то же самое моему ребенку.
— Итак, ты будешь разъезжать, а жена должна оставаться дома. — Чейз покачал головой. — Как бы при таком отношении ты не отпугнул потенциальных кандидаток еще в самом начале поисков.
— Ну нет, с ним такого не случится. — В школе его хотели все девчонки до единой — пока он не отправился на поиски приключений.
Несмотря на всю серьезность положения, Роман усмехнулся:
— Это началось только после того, как ты окончил школу и твое место освободилось. Я пошел по твоим стопам.
— Ну, об этом я даже не говорю. — Рик скрестил руки на груди. — Но будем справедливыми, мне пришлось занять место Чейза, а это было ого-го какое место. Девушкам нравился сильный немногословный парень. Но как только он окончил школу, они обратили взоры на меня. — Он хлопнул себя по груди. — А как только школу окончил я, поле освободилось для тебя. И тобой интересовались все.
«Не все». Воспоминания об увлечении школьных лет нахлынули, как всегда, неожиданно. Красивая девушка с черными как смоль волосами и зелеными глазами, Шарлотта Бронсон, произвела бурю в его подростковых гормонах. Ее отказ жалил его до сих пор, боль была такой свежей, словно все это случилось только вчера. Роман считал, что она сбежала и забыла о нем, а вот он так и не смог ее забыть. И хотя ему хотелось считать это подростковым увлечением, которое осталось в прошлом, правда состояла в том, что его чувства были очень глубокими.