«Не ищите нас среди мертвых…» – этой фразой, вложенной в уста умирающего Коммунара, Петр Павленко завершил роман «Баррикады». Проблема «неисчезаемости» Сталинского Плана по обузданию буржуазного капитал-спрута, а с ним и клики космополитов-сверхбогачей, намеченная в «Баррикадах», получила развитие в романах «На Востоке» и «Труженики мира», где русская девушка Ольга Собольщикова, испанец Хозе Мираль, чех Войтал, австриец Шпиццер распознают мерзостно-бутафорский лик карнавала изобилия и стремятся объединить всех «тружеников мира», чтобы остановить надвигающуюся глобальную нечисть. А автор? В подкупающем лирической приподнятостью отступлении «Мы» он пишет: «Я просыпаюсь утром, читаю: «В Берлине восстание» – и еду на вдруг еще неубранное Фридрих-Штрассе. Но в Берлине восстания нет, и я вижу французские сны. Я вижу Париж, горящие авто, палочников-полицейских с неподвижными, будто уже задушенными лицами и глазами, щели которых разорваны выкатившимися белками… Все в голове становится дыбом… В Италии паника концессионных банков. Я мчусь туда, и бастую в Неаполе. Потом иду с колонной голодных и обманутых на Вашингтон, и меня бьет по голове толстый и веселый, как комический актер, полисмен…».

«И невозможное возможно…» – эти слова Блока в самый канун Великой Отечественной Петр Павленко занес в качестве эпиграфа в свою «Личную тетрадь». И не вынужденно, а абсолютно естественно сформировался в тот тип «советского писателя», которого сегодня можно назвать «сражающимся солдатом». Причем, Русским Солдатом. Вот одна из записей в павленковской «Личной тетради», искренность и правда которой заключает тот смысловой заряд, что вольно-невольно пробуждает в сей час поразительную причастность к нашей поруганной, но все еще общей судьбе: «Бежал человек из Крыма на Кубань. – Ну скоро ли наступать начнете? – спрашивает.