Кубань, как и Крым, были для Петра Павленко родными. «Кубанские рассказы», вышедшие в Краснодаре (издательство «Большевик») в 1944 году, пожалуй, и поныне являют ту «зияющую вершину», до которой кубанской словесности еще тянуться и тянуться. В письме Леониду Пасенюку от 13 мая 1951 года (ровно за месяц до своей кончины) Петр Павленко писал: «Рассказ «худ»: видны ребра. Нужно нарастить «мясо деталей». Психологических…».
Психология, как известно, наука о мире и человеческой душе. И если под творческой «худобой» молодого кубанского литератора Петр Павленко разглядел синдром «ухода в себя» или, скажем определеннее, червоточину внутреннего полудиссиденства, ломкую малодаровитость отщепенчества, то он обозначил и гипотетический выход. По крайней мере, о творческой наклоненности павленковского «наставничества» и его предчувствии грядущей вибрации «общих стен» можно судить по письму Всеволоду Вишневскому от 7 октября 1946 года: «Я здесь, в Ялте, один. Со мною только газеты. Читаю подряд Постановления ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград» и «О репертуаре драматических театров», о «Леди Макбет» и «Сумбуре в музыке», о Хазине, Зощенко и Анне Ахматовой в докладе Жданова, резолюцию ССП, интервью Сталина… Это одно, и оно – единое. Хочу набросать статью: «Что я извлек из решений ЦК?» Все пишут о том, как сейчас плохо. Действительно, вредны аполитичность, вялость, уход в подглядывание, в распахнутый, как бы нарочно, альков. Хороши – политичность, ярость, созидательная смелость. Хищное избранничество, пещерный комфорт и филистерство, как у Вирты, приводят к раскачиванию. А решения ЦК хороши тем, что признают нас служивыми, государственными людьми, и награждают материалом всегда свежим – бесконечно родным народом…».