— Ты на самом деле хочешь пообедать со мной! — Фиби знала, что ее вопрос звучит нелепо, но не могла ничего с собой поделать.

— Да, — просто ответил он.

Число ресторанов в их городе можно было пересчитать по пальцам, и она не могла представить себя и Бретта обедающими в одном из них, ибо ясно видела неодобрительные взгляды их владельцев, осуждающих ее за такую компанию.

— Не знаю, хороша ли твоя идея пойти куда-нибудь, — наконец сказала Фиби. — Ведь в нашем городе...

— Я не имел в виду идти куда-то, — прервал он ее. — Ты же знаешь, я неплохо готовлю и сам. Приглашаю тебя в дом моей матери, то есть теперь уже в мой дом.

Это приглашение показалось ей еще опаснее предыдущего. Неужели он не понимает, как нелегко ей будет остаться с ним наедине? Слишком многое связывало их в прошлом, и в памяти — слишком большой осадок вины.

— Почему ты хочешь пообедать со мной? — спросила Фиби, замечая, как неуверенно звучит ее голос.

Бретт потер шею и посмотрел в пол. Когда он заговорил, Фиби сразу почувствовала облегчение.

— Собираюсь выполнить распоряжение моей матери. Я нашел письмо, адресованное мне, в котором она выражает желание передать тебе кое-какие из своих вещей. И, я думаю, сегодняшний вечер как нельзя лучше подходит, чтобы выполнить ее просьбу. Но если...

— Конечно да, — внезапно вырвалось у Фиби, и волна смущения охватила ее. — Но я смогу только после работы.

— Я хотел бы, конечно, перекусить пораньше, — невозмутимо заметил он. — Но в этом ничего нет страшного, аппетит у меня всегда прекрасный. Ну, так как насчет семи часов?..

— Эй, Фиби, покажи мне, где у тебя швабра. Здесь чертовски грязно.

Бретт и Фиби, запнувшись на полуслове, одновременно повернулись в сторону подсобки. Боб Стефансен шел по коридору. Увидя их, он был не то чтобы удивлен, а просто ошарашен.