— Думаю, у вас все получится. Но если я увижу, что вы действительно ничего не умеете, возьму свое предложение назад.

Марта нервно хохотнула, но больше от изумления.

— Хорошо. Я попробую.

— Только сразу предупреждаю, она у меня норовистая.

— Я тоже.

В глазах Джека промелькнуло какое-то странное выражение, но Марта так и не успела понять, что это было.

— Правда? А с виду вы нежная, ласковая и скромная. Как девочка-паинька.

Марта вдруг обнаружила, что сжимает кулаки. С каким удовольствием она бы врезала ему в живот — прямо в солнечное сплетение. Чтобы его согнуло пополам. Чтобы ему стало нечем дышать. Чтобы из холодных надменных глаз брызнули слезы… Она сделала глубокий вдох и заставила себя расслабиться.

Марта боялась взглянуть на него лишний раз, чтобы снова не разъяриться, поэтому сосредоточенно уставилась прямо перед собой. Искушение ударить Джека Рассела было слишком сильным. Впрочем, такой человек мог и сдачи дать. Или — еще того хуже — рассмеяться ей прямо в лицо.

А может, зря она так распалилась? Может, эта покровительственная манера свойственна ему от природы и он вовсе не собирался нарочно ее задеть? Но когда Марта украдкой покосилась на Джека и наткнулась на его ехидный взгляд, то поняла, что он сказал это специально.

Она театрально вздохнула:

— Знаю, я похожа на Белоснежку. Этот дурацкий мультфильм мне всю жизнь отравил.

— Но вы бы ни за что не позволили, чтобы злая мачеха выгнала вас из дома.

Марта вся напряглась. Откуда он знает?! Нет, это простое совпадение. Он не может ничего знать! Когда Марте было шестнадцать лет, ее отец собрался жениться вторично. А ей этого не хотелось. Она боролась с той женщиной, своей предполагаемой мачехой, при помощи единственно доступного ей оружия — отцовской любви. И победила!

Теперь, по прошествии семи лет, Марта горько об этом жалела. Но уже ничего нельзя было исправить.