Лори больно пихнула его локтем в бок.

— Мы пришли, доктор Роджерс. Не упади.

Больница была длинной и двухэтажной. Перед главным входом размещалась вполне приличная стоянка машин на двадцать, приемный покой был оборудован наклонным пандусом. Большие окна, выкрашенные в светлый цвет стены, цветник, разбитый под окнами. В темноте сильно пахли маттиола и резеда. Звенели цикады. Рой подумал, что уже тысячу лет не дышал полной грудью — на загазованных улицах Остина это грозит приступом удушья.

Они вошли в тихий и гулкий холл, освещенный сдержанным светом ночных ламп, прошли к стеклянным дверям, отделявшим больничные палаты и кабинеты от холла. Здесь был оборудован сестринский пост, и в данный момент на нем находилась круглолицая и кудрявая, словно овечка, девица лет двадцати. Одета она была в зеленый хирургический халат, на столе перед ней стояла вазочка с леденцами, и читала она что-то смешное, потому что заливалась беззвучным хохотом, то и дело откидывая назад кудрявую голову. При виде Лори хохотушка немедленно спрятала книгу за спину и испуганно ойкнула, после чего одарила Роя любопытным и веселым взглядом.

Лори погрозила ей кулаком и официальным голосом сообщила:

— Медсестра Лиззи Джедд. Доктор Роджерс.

— Очень приятно. Надо полагать, это та самая Лиззи Джедд, которую ее старшие сестры повсюду таскали за собой в качестве живой куклы? И однажды Лиззи Джедд была уронена ими с обрыва в реку, после чего мне пришлось нырять за ней прямо в одежде…

Лиззи ойкнула еще раз и вытаращила глаза. Лори изумленно уставилась на Роя.

— Надо же, ты помнишь! Я думала, ты забыл.

— Я многое помню. Некоторых, например, помню ползающими в пыли с голой попой.

— Неправда!

— Правда. Ты собиралась ползти за нами, потому что тебе было интересно, и тогда тетя Меган привязала к твоим клетчатым шортикам веревку, но ты не растерялась, сняла шортики и поползла за нами с дикой скоростью. Мы очень смеялись. Тебе было года два, насколько я помню.