В следующий момент оба ее запястья оказались стянуты медицинским пластырем и примотаны к штативу для капельницы, а рядом с Лори на стол присел зловеще улыбающийся доктор Роджерс, голый до пояса, с влажными волосами и дьявольским огоньком в карих глазах. Лори незаметно подергала руками — бесполезно. Штатив был стальным и стационарным, пластырь — широким и плотным. Даже наручники не дали бы лучшего эффекта. Лори постаралась смотреть только в лицо Рою Роджерсу, не отвлекаясь на могучий торс.

— Ну и что это значит? Лучший хирург Остина оказывается сексуальным маньяком?

— Просто долг платежом красен. Каково это — быть беспомощной в идиотском положении?

— Ну почему же в идиотском? Может, мне оно нравится?

— А так?

И он поцеловал ее в губы. Эффект действительно вышел странный — потому что Лори Флоу очень хотелось обнять негодяя Роджерса и прижаться к нему всем телом, однако связанные над головой руки не позволяли этого сделать. Вероятно, именно поэтому она ответила на поцелуй яростно и страстно, словно все эти годы только и ждала подобной возможности…

Рой отстранился от нее, тяжело дыша, и Лори задала единственный вопрос, на который оказалась способна:

— А почему ты мокрый-то?

— Ой господи! С ума сойдешь с этими техасскими девчонками… Я из душа, бестолочь. Я принимал душ после операции, я всегда так делаю. Кстати, у вас только холодная вода всегда или в связи с моим прибытием?

— По ночам — всегда. Мы же не каждую ночь оперируем. Отпусти меня.

— Не отпущу. Можешь отправляться домой на каталке и с капельницей в объятиях.

— Ты мстительный, это нехорошо.

— А шантажировать меня хорошо? Вот тебе ответ: ты немедленно пообещаешь мне, что отпустишь меня из Литл-Соноры, как только придет ответ на мой запрос из Канады. Заметь, я вынужден полагаться исключительно на твое честное слово — свидетелей нет!

— А если не пообещаю?