— А сейчас — главное блюдо, — услышала она голос Антонии. Нанятые официанты принялись убирать грязные тарелки и приборы, заменяя их чистыми.

— Немного вина, Никос?

Эмерсон, как всегда радушный хозяин, был удостоен не более чем мимолетного взгляда:

— Спасибо, не надо. — И Никос опять сосредоточил внимание на Мишель. — Разве мне тогда нужно было что-то еще?

Ну, это уже ни в какие ворота… Все сидевшие за столом примолкли, с интересом ожидая, что будет дальше.

Цыпленок под лимонным соусом с тушеными овощами не смог вернуть Мишель пропавший аппетит. Она потыкала вилкой цыпленка, попробовала овощи и отложила прибор.

«Господи, когда же все это кончится!» — думала она, изредка поднося ко рту бокал с водой.

Однако впереди были еще десерт, сыр и кофе. Пройдет еще целый час, прежде чем можно будет под каким-нибудь благовидным предлогом встать и уйти.

Джереми склонился к ней, положив руку на спинку ее стула.

— Скажи, дорогая, — произнес он заговорщицким тоном. — Он что, действительно так могуч в постели?

Мишель не удостоила его ответом и, старательно отводя взгляд от Никоса, завела разговор с сидевшим рядом мужчиной. Позже она не могла даже вспомнить, о чем они говорили.

На десерт было подано экзотическое блюдо, состоявшее из пахлавы, свежих фруктов и крема с коньяком.

Мишель съела лишь несколько виноградин.

— А не перейти ли нам в гостиную и там выпить кофе? — предложила Антония, увидев, что все с довольным видом отодвинулись от стола.

Это были самые прекрасные слова, произнесенные за последние несколько часов, и Мишель, вставая со стула и направляясь к родителям, с трудом заставила себя идти спокойно.

Шанталь Жерар устремила на дочь задумчивый взгляд.