Но прежде чем он успел что-либо сказать, лорд Керзон опередил его.

– У меня есть письмо, которое может вас удивить. Я чувствую: необходимо что-то предпринять. Кроме того, я совершенно уверен, что вы единственный человек, способный помочь мне.

Герцог слушал, не понимая, что имеет в виду вице-король. Кроме того, его преследовали мысли о Шарлотте, ожидающей встречи с ним.

Он подумал, что, вероятно, она полна решимости со всей определенностью сообщить лорду и леди Керзон о характере их отношений. Она сделала бы это с таким умом и тонкостью, что они даже не заподозрили бы, что с ее стороны это был бы тщательно продуманный шаг. Одновременно она намекнула бы, что вскоре должна стать герцогиней Инглбери.

– Что же я могу сделать? – вырвалось у герцога.

Совсем как ребенку, ему захотелось ковер-самолет, на котором можно улететь из губернаторского дворца на край света, где она никогда не сможет его настичь.

Вице-король наконец нашел письмо, которое искал, и, разворачивая его, сказал:

– Я попросил перевести это на английский. Мне показалось, что так нам обоим будет легче его понять. Но, полагаю, вы говорите по-явански?

– По-явански? – спросил герцог с изумлением.

Вице-король кивнул:

– Да. Это личное письмо от султана Джокьякартты. Он написал мне потому, как здесь витиевато объясняется, что услышал о моих намерениях восстановить памятники индийской архитектуры и на коленях просит меня оказать ему содействие.

– В чем именно? – спросил герцог.

– Вы, конечно, слышали, о великолепном храме Боробудур?

Герцог немного подумал.

– Это на Центральной Яве, – сказал он, – и если я не ошибаюсь, Боробудур открыл Стамфорд Раффлз. Это произошло во время наполеоновских войн, когда тот был губернатором Явы.