— Интересное дело. Никакой мотивации убийства. Замечательный человек, отличный профессионал, строгий, но справедливый руководитель. Ни с какой стороны не подкопаешься. И все-таки его убили. Судя по всему, этот человек хорошо знал Лактионова, раз он сумел набрать код, у него были ключи от двери… Как-то он раздобыл их.

— А вдруг это Лактионов сам открыл ему дверь? Может, у него была важная встреча. И он не хотел, чтобы о ней знали. Собирался с кем-то побеседовать тет-а-тет, — предположил Витька.

— Этот вариант вполне приемлем. Все сходится. Отослал охранника, остался один. Уборщица должна была прийти через час. Для начала надо попросить секретаршу скопировать страницу ежедневника. Нет, возьму-ка я его целиком и просмотрю внимательно. Надо проверить все контакты Лактионова за последний месяц.

Беседы с сотрудниками клиники ничего не прояснили. Рабочий день закончился в шесть часов. Все разошлись по домам, и о том, что произошло между восьмью и девятью часами вечера, никто не знал. О своем начальнике все говорили только хорошее. Искренне или нет — поди разберись. Бывает так, что внешне — один глянец, а слегка поскребешь — такое вылезет!

Они уже собирались уходить, но тут приехала уборщица. Лицо — белое, губы — с синюшным оттенком.

— Садитесь, — указал Губарев на стул. И заглянул в лист, лежащий перед ним. — Баринова Марья Николаевна?

Та только кивнула головой.

— Расскажите, как вы обнаружили труп Лактионова.

При слове «труп» уборщица вздрогнула. Ее губы искривились, словно она собиралась заплакать.

— Ну, ну, — ободряюще сказал Губарев. — Не надо плакать.

Она шмыгнула носом.

— Пришлая, значит, убираться…

— Во сколько?

— Как обычно. В девять часов. Набрала код…

— Вы всегда набираете код? — перебил ее Губарев. — Или нажимаете на кнопку звонка, чтобы вам открыл охранник?

— Нет. Сама набираю. Я же не посторонняя. Это посторонние звонят. А я тут работаю.