Юлия Константиновна помолчала, а потом сказала:

— Не знаю. Если бы знала, то сказала бы. Не сомневайтесь.

После беседы с секретаршей они с Витькой не успели перекинуться и двумя словами, как приехал охранник, дежуривший в тот день, когда убили Лактионова. Конченко Андрей Викторович. Молодой белобрысый парень ответил на все вопросы четко и по существу. Да, он последним видел Николая Дмитриевича в восемь часов вечера. Потом начальник отпустил его, а сам остался.

— Раньше так было?

— Да. Иногда он работал допоздна.

— Но почему он оставался один? Вы что, ему мешали?

— Не знаю. Мне сказали, и я ушел.

— У вас не сложилось впечатление, что он кого-то ждал?

— Не знаю. Ничего такого не видел.

— Он не сказал вам, до скольких собирается работать?

— Нет.

— Он сам вышел к вам?

— Да.

— Во сколько обычно приходила уборщица?

— В девять.

— Ваш обычный рабочий день длится до которого часа? С каких и до каких?

— Заступаем мы в восемь, заканчиваем в двенадцать. С девяти до одиннадцати приходит уборщица. Иногда она убирается до одиннадцати тридцати. Потом охранник делает обход комнат и закрывает все двери.

— Труп обнаружила уборщица. Как она проникла в здание?

— Уборщица знает код входной двери. И у нее есть ключи от второй двери.

Значит, — рассуждал Губарев, — она открыла первую дверь, потом вторую… Надо позвонить ей домой. Поинтересоваться: может ли она приехать сюда, чтобы дать показания. Вчера у нее плохо с сердцем было. И она ни слова не могла вымолвить.

Отпустив охранника, Губарев тяжело вздохнул и посмотрел на Витьку: