— Уж лучше Ньюгейт, чем всю жизнь быть игрушкой ваших капризов.

Любезное выражение сразу исчезает с лица Арлингтона.

— Значит, вы предпочитаете тюрьму? — сердито наклонился он к ней, — Может, напомнить вам, что я человек занятой, что у меня голова забита важнейшими государственными делами? Поэтому я могу упустить некоторые мелкие подробности и не сообщить, скажем, что посадят вас на долгие месяцы, а может быть, и годы. Говорят, после смерти вашего отца вашей матушке стало хуже, что она совсем лишилась рассудка, что она уходит из дома и бродит по улицам совершенно безумная. Кто позаботится о ней, кто даст ей средства к существованию, если не вы? Она кончит тем, что попадет в Бедлам

Он откидывается на спинку сиденья, торжествующе задрав кверху подбородок. Карета вздрагивает и со скрипом останавливается. Арлингтон резко отдергивает кожаную занавеску: за окошком виден скромный фасад Ньюгейтской тюрьмы с ее несокрушимыми стенами из камня и железа.

Что уж там говорить, министр прекрасно осведомлен, о ее матери действительно некому больше позаботиться.

Отец ее всегда говорил, что Арлингтон — не человек, а чудовище. Теперь она сама убедилась, что он был прав.

— У вас нет сердца.

— У меня есть сердце, миссис Девлин. Просто я считаю ошибкой вмешивать сердце, когда нужно решать насущную проблему.

ГЛАВА 3

Уайтхолл кажется совершенно безлюдным. Через ворота, выходящие на Кинг-стрит, карета доставляет их к самому дальнему крылу дворца, далеко от главного входа, где Арлингтона наверняка узнают и уж непременно заметят его спутницу.