— А я думаю, что опиум можно применять не только в той области, на которую вы сейчас изволили намекнуть.

Ей хотелось сослаться на доктора Сайденхема, известного и почитаемого медика, имеющего свои взгляды на этот предмет, но, увы, он известен как антироялист, и его политические пристрастия и передовые взгляды на искусство врачевания не способствуют его добрым отношениям с Корпорацией врачей. Ее отец дружил с ним, и многие считали это признаком его нелояльности к королю. И хотя сам он так не считал, сейчас лучше поостеречься и при Арлингтоне имя доктора Сайденхема не упоминать. Поэтому она решается высказать лишь собственные соображения по этому поводу.

— Я, например, считаю, что он очень полезен при кишечных коликах и чахотке.

— Да уж, рассказывайте, миссис Девлин, рассказывайте…

Арлингтон вздыхает, и некоторое время внимательно разглядывает пол кареты.

— Я могу, конечно, пожалеть об этом, но так уж и быть… Позвольте предложить вам альтернативу Ньюгейту, — говорит он — Мне потребуются ваша помощь в Уайтхолле

— Вы просите меня об услуге?

— Ну что вы, вовсе нет. Я предлагаю вам отсрочку, и к тому же, если вы не справитесь, очень непродолжительную.

— И что вы от меня хотите?

— Не торопитесь, моя девочка. Сначала вы должны принять решение: Уайтхолл или Ньюгейт.

Насколько она его поняла, от тюрьмы ее отделяет лишь один неверный шаг, даже если она согласится. Значит ли это, что на всю оставшуюся жизнь она превратится в марионетку Арлингтона? Избавиться от него можно будет только в том случае, если он попадет в опалу и лишится власти, а для человека, который близко стоит к королю, такая возможность существует всегда, но на это нельзя рассчитывать. Она подавляет желание прижать кончики пальцев к пульсирующим вискам. Боль, как и смерть, уравнивает всех, боль делает ее отчаянной и безрассудной.