— Я тоже в этом сомневаюсь, — сказала Клер.

Женщина сняла очки, аккуратно сложила их, поместила поверх журнала, и карие глаза ее остановились на лице Клер.

— А вам студенты когда-нибудь закидывали велосипед на дерево?

— Нет, — удивилась Клер.

У нее вообще никогда не было велосипеда. А здесь она скоро узнала, что пространство, включающее территорию старых колледжей и городской центр Кембриджа, где разрешалось передвигаться только пешком или на велосипеде, относительно небольшое и без особых хлопот можно добраться в любое место на своих двоих.

— A-а, — разочарованно протянула женщина — Ну что ж, у вас еще все впереди, — обнадеживающе добавила она.

Глаза ее слегка сузились.

— Вы меня, конечно, не помните?

— Извините. Там было столько народу…

— Нет нужды извиняться. Никто никогда не помнит, что происходит во время этих обедов. Уважаемые коллеги могут за ночь напиться так, что спустят линкор на воду и не заметят.

Она протянула руку.

— Элизабет Беннет, обществоведение, Британия, девятнадцатый век.

— Элизабет Беннет? — как эхо повторила Клер.

«Элизабет Беннет, ведь так звали героиню романа „Гордость и предубеждение“?» — хотела спросить она, но, к счастью, промолчала: и в самом деле, дико задавать столь очевидный и глупый вопрос. Но в интонации ее он все-таки, увы, прозвучал. По лицу Элизабет пробежала легкая тень досады. Она вздохнула и повертела в пальцах очки.

— Да, представьте себе. Элизабет Беннет, так звали героиню романа «Гордость и предубеждение». Если сейчас вы скажете, что она — ваш любимый литературный герой, я закричу. — Она покачала головой. — Возрождение интереса к Джейн Остин отравило мне последние пятнадцать лет жизни.