Ну как прикажете на это реагировать? Клер стояла будто оплеванная: не прошло и пяти минут, а она несколько раз ухитрилась сморозить глупость.

— А скажите, — спросила Элизабет, — чего в ней было больше, «гордости» или «предубеждения»?

— Предубеждения. Гордецом там был Дарси.

— Молодец.

Вдруг в профессорскую с шумом вошел человек и, быстро оглядевшись, направился прямо к ним.

— Послушай, Лиззи, ты получила мою записку? С кем это ты тут разговариваешь? — спросил он, с любопытством разглядывая Клер.

— Знакомься, наш новый преподаватель, — ответила Элизабет.

По ее лицу пробежала кислая гримаска, она водрузила очки на нос и снова открыла журнал.

— Она у нас замещает Эмили Скотт, пока та в декретном отпуске.

Он повернулся к Клер.

— Тысячу извинений. Если бы знал, что такая хорошенькая будет на обеде, обязательно пришел бы. Дерек Гудмен.

Он протянул ей руку.

Не назвал ни своего ученого звания, ни специальности, поскольку, наверное, был уверен, что не обязательно: и так все знают. Еще бы не знать, ведь перед ней стоял сам Дерек Гудмен, автор таких известных работ, как «Реформа и революция: корни британской демократии» и «Плаха: высшая мера наказания в Англии Тюдоров и Стюартов». Дерек Гудмен, одно из самых ярких светил исторического факультета Кембриджа, имеющий репутацию чуть ли не гения, в прошлом настоящий вундеркинд, который в возрасте двадцати пяти лет уже имел ученую степень кандидата наук. И теперь пишет первоклассные статьи и книги, посвященные истории Британии, причем с потрясающей быстротой, публикуется в лучших научных журналах, приглашается на самые авторитетные научные конференции.

Не в силах скрыть своего восхищения, Клер робко назвала свое имя. Пожимая ей руку, доктор Гудмен осторожно, хотя и довольно откровенно, ощупал ее взглядом с головы до ног… впрочем, большинство мужчин дальше этого не идут.