Она спала. Пушистые темные ресницы веером лежали на гладкой матовой коже щек, а розовые губы казались мягкими и беззащитными. Как в сказке, подумал он, остается только поцелуем разбудить ее.

Мэтью кашлянул.

— Простите, это место занято?

Ресницы взметнулись, открыв большие зеленые глаза, затуманенные сном. Женщина приняла сидячее положение, опустив, к его разочарованию, ноги.

— Извините. Должно быть, задремала. Конечно, свободно.

Она неловко потянула к себе сумку, скулы ее окрасил легкий румянец. Губы растянулись в застенчивой улыбке. Она поставила сумку у ног, и рыжие волосы рассыпались вокруг опущенной головы.

Мэтью поставил на пол свой портфель, раскрыл его, вытащив бумаги, которые хотел снова просмотреть, сунул портфель между ног. Их колени столкнулись.

— Для ног не слишком много места, верно? — заметил он, извинившись, но она уже смотрела в окно, не обращая на него внимания.

Очень хорошо. Если бы не обручальное кольцо, он, возможно, продолжил бы разговор, поскольку женщина была довольно привлекательна.

Он положил перед собой бумаги, раздвинув ноги, чтобы дать место для ее ног. От двусмысленности позы было неловко.

Он терпеть не мог поездов. Если бы мог выбирать, ездил бы на машине, но парковка в Лондоне стала сущим кошмаром.

Зазвонил его телефон. Он ответил, потом сам позвонил, чтобы прояснить некоторые вопросы. И все это время старался не думать о пухлых губках и твердых коленях между его ногами.

Джорджия откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза, стараясь не касаться коленями его коленей. Это было уж слишком... слишком интимно.