– Стой там. Я сейчас буду. Никуда не уходи. Жди меня. Слышишь! Стой и жди.

– Не уйду.

Богданов приехал через двадцать минут и, увидев меня, распахнул руки.

– Ксюха! Радость моя! – и влепил в лоб звонкий поцелуй. – Какими судьбами? Да еще волосы перекрасила!

И тут я приняла единственно правильное, как мне казалось, решение.

– Я в ту ночь не была со своими… В последний момент передумала и поехала в другое место.

– Поссорились, что ли? Накануне Нового года? – И Богданов покачал головой.

Я кивнула.

– Я так мучилась потом. Даже не смогла вернуться в город. Решила уехать, сбежать ото всех. Как подумаю, что они мертвы, а я…

– Ксана, Ксана! – укоризненно сказал Богданов. – Умная, взрослая, красивая, а ведешь себя как ребенок. Честное слово. Мне-то могла позвонить? И сказать, что все в порядке! Исчезла, и с концами. Я же тебя с таких лет помню. – И он показал рукой от асфальта. – И где же ты была все это время?

– Жила в одном городе.

– Каком?

– Припяти, – соврала я.

– Работала?

– Нет. Жила гражданским браком на иждивении одного подлеца.

Богданов покачал головой.

– А Володя?

Володя Иванников сгинул в глубинах моей памяти, и, видимо, навечно. Я не могла относиться к нему всерьез, как ни старалась. И этим очень огорчала своего отца, который хотел, чтобы я вышла за него замуж. Володю я знала с детских лет и поэтому относилась к нему как к другу. А вот он…

– Как он?

– Не знаю, – вздохнул Богданов. – Саша надеялся, что вы с ним породнитесь. Он очень семью его уважал.

– Живут с человеком, а не с семьей.

– Что-то ты не по возрасту мудрой стала, как старушка.

Но тут же Богданов спохватился, что ляпнул бестактность, и сменил тему.

– А что стоим! Поехали ко мне! Ты чего мокрая такая?

– Зонтик забыла. Я хотела к себе, – подчеркнула я.

– Ну да… – Богданов поскреб подбородок. – Но с собой ключей у меня все равно нет. Так что… сначала в любом случае ко мне. Борща поешь, моя Наталья приготовила. Она как узнала – не поверила, подумала, что я прикалываюсь.