– Да. Отец давал.

– Пойду-ка я спать. Глаза совсем слипаются. Рада видеть тебя. Ужасно. Буду теперь забегать… Не возражаешь?

– Конечно нет.

– Вот и ладненько. Если тебе что-то понадобится, не стесняйся, заходи, я всегда буду рада тебе помочь. – Она послала мне воздушный поцелуй и удалилась неверной походкой. Уже до прихода ко мне Иринка маленько перебрала.

Я встала рано. Было непривычно проснуться в родном доме в полной тишине. С минуту-другую я прислушивалась, но в квартире никого не было, и я вскочила, откинув одеяло, и рванула в ванную. Там я постояла под струями холодной воды и затем, закутавшись в полотенце, вышла на кухню сварить кофе. Я вспомнила, что вчера почти совсем ничего не ела, и поняла, что сильно проголодалась. Я открыла холодильник, но там совершенно ничего не было, кроме одинокой банки варенья, которую мама купила перед Новым годом и каким-то образом забыла, когда забирала остальные продукты, чтобы они не испортились за время нашего отсутствия. Я быстро накинула на себя мамину кофту, висевшую в коридоре, надела джинсы, кроссовки и побежала в ближайший магазин. В магазине я понахватала первое, что попадалось под руку. Возвращаясь домой, я увидела охранника, дружелюбно помахавшего мне рукой. В ответ я улыбнулась. Придя в квартиру, я быстро сварганила себе яичницу, сварила кофе и сделала два бутерброда с тем самым вареньем. Теперь я была готова продолжать день.

Еще вчера перед сном я наметила программу дел на сегодня. Мне нужно было непременно встретиться с Василенко и спросить, в каком состоянии расследование убийства моей семьи. А потом… я собиралась встретиться с Володей Иванниковым. Женой Володьки мечтал видеть меня отец. Он давно дружил с его отцом, о котором говорил как о «порядочном мужике». Володьку он знал с пеленок, и как-то по негласной семейной традиции нас «поженили» еще в раннем возрасте.

Я не звонила ему ни разу за эти полтора года. Я бежала от прошлого, а Володька был неотъемлемой частью этого прошлого…