– Постой! Я все-таки хочу с тобой поговорить. Но, может, позже. Мне нужна от тебя некоторая информация. Давай встретимся на днях и обговорим все.

– Хорошо.

Я задела рукой край стола, и раскрытая сумка соскользнула с плеча. Содержимое ее вывалилось на стол Василенко, и я поморщилась.

– Извините…

– Ничего страшного. – Внезапно Василенко выхватил двумя пальцами брелок с вензелем и уставился на него.

– Откуда у тебя эта вещь?

– Случайно нашла.

– Соколовская! – взревел полковник, и глаза у него стали внезапно красными, как будто налились кровью. – Ты мне не заливай! Я тебя саму в кутузку щас отправлю!

– Я… его нашла… около моего дома… сегодня…

– Около дома?

– Да, а что в этом… брелоке особенного?

– Особенного? Это служебная информация, Соколовская. Но тебе, так уж и быть, скажу, чтобы ты поняла, овца эдакая, всю важность и серьезность этой информации – такой брелок мы нашли возле тела одной убитой девушки. Убитой, заметь, недавно. Соображаешь?

– Это брелок того самого маньяка, который объявился в городе?

– Откуда ты знаешь? – ответил вопросом на вопрос Василенко и при этом сморщился так, будто у него болели зубы.

– Одна знакомая рассказала.

– Типун на язык твоей знакомой, ты, я смотрю, быстро в курс дела вошла. Не успела объявиться, воскреснуть из небытия – как уже все городские сплетни назубок знаешь… Шустра девица!

– А что вы знаете об этом маньяке?

– Сначала: что ты знаешь об этом? – указал он на брелок.

– Я его нашла около дома.

– Иди! – махнул рукой Василенко. – Освежишь память, и тогда добро пожаловать. Хоть нам с тобой все равно встретиться придется в ближайшее время. Телефончик мне свой оставь. Домашний, как я понимаю, без изменения. Ты где живешь?

– В квартире родителей.

– Понятно… диктуй мобильный.

Я продиктовала и вышла на улицу, чувствуя, как у меня дрожат руки.