От «Таганки» до «Киевской» всего-то – пять остановок.

А от «Киевской» до дома – десять минут быстрым шагом.

Другим в такую поганую погоду не передвигаются.

У подъезда из багажника навороченного спортивного «альфа-ромео» выгружала яркие пакеты симпатичная рыжеволосая девчонка в короткой расклешенной дубленке.

Эдакой полукуртке-полупальто.

Один из пакетов задрал на минуту отороченную явно дорогущим мехом полу и обнажил сильную длинную ногу. Девчонка поймала заинтересованный взгляд и кокетливо смутилась.

Глеб набрал сложный код и посторонился, пропуская ее в тяжелую металлическую дверь.

В лифте они ехали вместе, она вышла на седьмом, и он задумчиво посмотрел ей вслед.

Нда…

Раньше в этом доме все жильцы знали друг друга в лицо. И обязательно здоровались.

Ничего не попишешь, времена изменились…

Интересно, кто она?

Жена какого-нибудь нувориша, прикупившего квартирку в старом мидовском доме?

Или любовница, для которой прикупил?

Нет, судя по дорогой и солидной тачке, – все-таки жена…

А жаль.

Лицо очень хорошее.

Он вздохнул, вышел из лифта и завозился с ключами.

Дома ждали тишина, пустота и привычная пыль на стеллажах, под самую завязку забитых старыми книгами.

Еще отец собирал.

А до него – дед и, скорее всего, – прадед.

Так далеко в семейную историю Глеб не заглядывал.

Неинтересно было.

А вот свои «дополнения и улучшения» в фамильную коллекцию внес. В самом начале «новых времен», когда на книжных лотках начало появляться такое, о чем отец мог только мечтать.

А тут: покупай – не хочу.

Эх, папа, папа…

Глеб заварил чаю, не торопясь, покурил в любимом кожаном кресле, принял душ, хлопнул еще один стаканчик виски и завалился спать. Разбудили его только поздним вечером.

Естественно – Художник.