Ей была ненавистна сама мысль о его прикосновении, она инстинктивно чувствовала, что он потребует гораздо больше, чем она готова дать, а значит, противостояние, которое за этим последует, будет изнурительным. Наконец, она встала и с легкой усмешкой обнаружила, что попала в довольно затруднительное положение. Она не могла воспользоваться грязной одеждой, не оказалось и большого сухого полотенца, которым она могла бы вытереться и в которое можно было бы завернуться. Маленькое полотенце, которым ей вытирали волосы, теперь валялось на полу.

Она вылезла из лохани, потянулась за полотенцем и обтерлась им, хотя ее кожа осталась влажной. Ничего, воздух быстро высушит тело. Однако, что же надеть на себя? Она оглядела комнату, но ничего не обнаружила. Она с досадой выругалась и услышала чей-то тихий смех. В ярости она обернулась и лицом к лицу столкнулась с Аврелианом.

- Как вы смеете подглядывать за мной?!

- Это же моя палатка, - ответил он.

- Но ведь вы приказали разместить меня здесь! - огрызнулась она. Немедленно дайте мне отдельную палатку!

Он прошел по комнате и оказался рядом с ней. Потом зажал ее лицо между своими ладонями и взглянул сверху вниз в ее сердитые глаза.

- Желания пленных никогда не учитываются, Зенобия. Потом, к ее удивлению, он отпустил ее, медленно обошел вокруг, внимательно осмотрев со всех сторон, но все еще не прикасаясь к ней. Наконец, он произнес:

- Однажды мне описали вас как воплощение богини, но, увидев, я должен сказать, принеся свои извинения прекрасной Венере, - этот господин недостаточно щедр на похвалы. Если бы я пожелал поставить вас на пьедестал для продажи, то во всем мире не нашлось бы золотого пьедестала достаточной ценности, чтобы он соответствовал вашей стоимости, Зенобия.

- Значит, я могу предположить, что вы не собираетесь выставлять меня для продажи? - холодно спросила она. Он рассмеялся.