– А если да, тогда что? – спросил Карадок.

– Ничего, не делай. Если сможешь, просто уйди.

Смири гордость.

– Такого от мужчины требовать нельзя! – возразил белы.

– Так-то так, мой непоследовательный друг. Но если стычки не избежать, пусть ее начнут дейчестерцы.

Король будет очень недоволен, нарушь перемирие ты.

И может всю шкуру с тебя спустить.

Гвалчмай подошел к окну и распахнул деревянные ставни.

– Думаю, оружие нам прятать ни к чему, – сказал он негромко. – Дейчестерцы все вооружены.

Викторин подхватил свою скатку.

– Забирайте свое снаряжение – и за мной! Быстро!

– Десяток их бежит сюда с мечами в руках, – сказал Гвалчмай, отпрянув от окна. Он поднял скатку и последовал за своими друзьями к грубо сколоченной деревянной двери в конюшню. Обнажив мечи, они вошли в конюшню и захлопнули дверь. Быстро оседлали трех лошадей и выехали во двор.

– Вон они! – раздался чей-то крик, и воины бросились наперерез всадникам.

Викторин ударил лошадь каблуками и галопом ворвался в толпу. Одни шарахнулись в сторону, другие растянулись на булыжнике. Три друга пронеслись под бревенчатой аркой ворот и оказались среди заснеженных холмов.

Они не проскакали и мили, когда в ложбине на берегу замерзшего ручья увидели трупы своих товарищей. Королевские дружинники были вооружены только ножами, но по меньшей мере одиннадцать из семнадцати были сражены стрелами, остальные пали под ударами мечей и боевых топоров.

Три всадника остановили лошадей. Спешиваться не имело смысла. Они молча смотрели на лица друзей и просто собратьев по оружию. У кряжистого дуба валялся труп Аттика, канатоходца. Снег вокруг испещряли пятна крови, свидетельствуя, что лишь ему одному удалось ранить нападавших.

– Троих, не меньше, – сказал Карадок, словно читая мысли своих друзей. – Ну да Аттик был прохвост крепкий. Так что теперь, Викторин?