– Еще не родился человек, которому такой подвиг по плечу.

Гвалчмай направился к своей постели, где лежали его скатанные одеяла. Из них он извлек ножны с гладием, мечом римских легионеров, и пристегнул их к поясу.

– Ждешь чего-то? – спросил Карадок, высокий жилистый белы.

– А остальные где? – ответил Гвалчмай вопросом на вопрос.

– В деревню пошли. Там ярмарка началась.

– Да утром же, – ответил Викторин, присоединяясь к разговору. – Что случилось?

– Пока ничего, – сказал Гвалчмай. – И, Митра свидетель, я очень надеюсь, что и дальше ничего не случится. Только вот в воздухе попахивает бедой.

– А я ничего такого в нем не чую, – возразил Викторин.

– Так ты же римлянин! – вставил Карадок и тоже извлек меч из скатки.

– Спорить с парой невежественных варваров я не стану, но вы вот о чем подумайте: если мы начнем расхаживать с мечами на боку, то можем раздразнить их, а потом нас же обвинят в нарушении духа перемирия.

Гвалчмай выругался и сел.

– Ты прав, друг. Так что же ты посоветуешь?

Викторин, хотя и был моложе остальных, пользовался уважением среди королевских дружинников. Он был надежен, храбр и умел думать. Да и воспитанная в нем римская дисциплинированность удачно уравновешивала буйную несдержанность британцев, служивших королю.

– Сам толком не знаю, Гвалч. Пойми меня правильно: я ведь не отрицаю твои особые способности. У тебя нюх на ловушки, и людей ты видишь насквозь.

Раз, по твоим словам, что-то не так, голову прозакладываю, ты не ошибаешься. По-моему, спрячем мечи под туниками и прогуляемся по замку. Может, дейчестерцы все еще злобствуют, что Карадок победил в метании ножей и забрал их денежки.

– Навряд ли, – возразил Карадок. – Мне, наоборот, показалось, что они что-то уж слишком спокойно с этим смирились. Я тогда же подумал: что-то тут не так. И даже спал, не снимая руки с кинжала.

– Не будем забегать вперед, друзья, – сказал Викторин. – Встретимся тут через полчаса. Если попахивает опасностью, так мы все ее почувствуем.