— Я готов заплатить штраф, офицер, — сказал он.

Парочка не обратила на него внимания, а вокруг уже начали собираться любопытные. Джон вздохнул, он хотел поскорее вернуться на ферму, но бабушка, казалось, чувствовала себя как дома, болтая с одним из зевак.

— Поэтому, офицер, если и надо кого-то винить, то меня, — заключила Мэриголд, прижав руку к пышной груди.

Констебль, продолжавший стоять с открытым ртом, машинально кивнул головой.

— Если вы дадите мне квитанцию, офицер, мы поедем дальше, — шагнул к нему Джон.

Стрэнг опять проигнорировал его, и он едва удержался, чтобы не помахать рукой перед носом полицейского.

— Я, кажется, не расслышал вашего имени, — выдавил Стрэнг.

— Мэриголд Родригес, — ослепительно улыбнулась она.

— Джордж Стрэнг. Вы задержитесь в наших краях?

Опустив длинные накрашенные ресницы, Мэриголд кивнула, и он даже побагровел.

Бог ты мой! Джон переступил с ноги на ногу, готовый взорваться.

— Штраф, констебль?

— Тогда, может, вы приедете на родео и танцы? — Лицо Джорджа Стрэнга выражало надежду.

Нисколько не тронутая нежными взглядами полицейского, Мэриголд еще лучезарнее улыбнулась и ответила:

— Может быть.

Ей очень хотелось загладить свою вину, но, взглянув на застывший профиль Джона, она прикусила губу. Они забрали ее багаж и уже двадцать минут ехали на ферму, а Джон до сих пор не вымолвил ни слова.

— Мне правда очень жаль, что я причинила вам столько неприятностей.

Мэриголд искоса посмотрела на сидевшего за рулем мужчину. Если он не перестанет хмуриться, то заработает постоянную морщину на лбу.

Чего он так разозлился? Все обошлось, ему бы радоваться. Если бы не это хмурое выражение, он бы выглядел привлекательным мужчиной с его карими глазами, орлиным носом и полными, красиво очерченными губами.

Ее взгляд скользнул по широким плечам Джона, мощь которых подчеркивалась тщательно выглаженной рубашкой. Закатанные рукава открывали бронзовые руки, покрытые темными волосками того же оттенка, что и аккуратно подстриженные волосы на голове, Плечи бугрились мышцами, потому что он слишком крепко сжимал руль. Значит, все еще злится. Ну и брюзга, подумала Мэриголд, хотя все равно пыталась убедить себя в его привлекательности.