Чистые, но слегка потертые джинсы обтягивали его длинные стройные ноги, обрисовывая крепкие мышцы бедер. В этот момент Джон пошевелился, их колени соприкоснулись, и по ее телу внезапно пробежала дрожь. Она, сразу отодвинулась, пораженная своей реакцией, и посмотрела на него.

Джон смотрел вперед, кажется, ничуть не взволнованный этим кратким соприкосновением. Он не только не оторвал взгляда от дороги, но даже не ответил, не принял ее извинений, которые она принесла за то, что доставила ему столько неприятностей из-за этого мяса.

Пожалуй, он немного переигрывает, решила Мэриголд, отмечая мрачно сдвинутые темные брови. Хотя Джон и игнорировал ее, она всем существом ощущала его соседство. Ей был приятен исходивший от него запах мыла и выглаженного хлопка.

Он испустил тяжкий вздох; Мэриголд обратила внимание на его нижнюю губу, представив себе ее вкус, пахнувший солнцем.

Джон, словно ощутив взгляд девушки, повернулся к ней, и она была ошеломлена выражением его глаз, в которых читалось… Неодобрение? Враждебность?

Мэриголд быстро отвернулась, чувствуя, как ее захлестывает волна смятения. Почему он так себя ведет?

— Я всегда говорю — все хорошо, что хорошо кончается. — Бабушка, по-видимому, не подозревала о напряжении между молодыми людьми. — Благодаря тебе, дорогая, нас не оштрафовали, скоро мы приедем домой, и Джон сможет вернуться к своему любимому сену. Не так ли, дорогой? — Тот пробормотал ругательства. Бросив на внука проницательный взгляд, бабуля обратилась к девушке: — Если ты не поняла, Джон сказал, что благодарит тебя.