Дэнси заплакала.

– Все равно мы должны найти хоть один. Мой братик – у него должен быть нарцисс на могилке, чтобы все знали, что он теперь на небе, с Иисусом и со всеми ангелами.

По-прежнему прижимая ее к груди и вглядываясь в лес за ее спиной, Дули вдруг увидел нечто, что показалось ему чудом.

– Пойдем-ка со мной, фея. – Он опустил ее на землю и, улыбаясь, взял за руку. – Пойдем-ка, посмотри, что мы нашли!

Под развесистым дубом сияла горсточка маргариток.

Дули наклонился, сорвал одну и, протягивая девочке, сказал:

– Вот видишь, маргаритки можно найти почти всегда, потому что они, как любовь, никогда не отцветают. Это цветок на все времена. И знаешь, что я думаю?

Глядя на него снизу вверх в ожидании ответа, Дэнси так энергично затрясла головой, что рыжие кудри заплясали вокруг ее личика.

– Я думаю, что, если мы положим твоему братику на могилку несколько таких цветочков, все будут знать, что Господь взял его на небо, потому что любит его.

Обрадованная, Дэнси принялась вместе с ним собирать маргаритки.

«Ну и чудак этот дядя Дули, – думала девочка, – ему бы радоваться, что он нашел такой цветок для моего братика, а он почему-то плачет».

3

Весна 1866 года.

Ирландия

Джон Хаулихэн, пономарь католической церкви святой Жанны д'Арк, что возле Дублина, как раз подстригал изгородь, когда увидел Дэнси, идущую по аллее кладбища. Он вынул из кармана часы – она была, как всегда, точна. После похорон ее матери – а с тех пор прошло три недели – Дэнси не пропустила ни одного дня, приходя с букетом нарциссов как раз перед закатом.

При мысли, что отсюда она должна идти прислуживать в таверне своего деда, пономарь нахмурился. Не для нее эта работа – она такая славная девушка. Все в приходе разделяли его мнение, кроме разве что безбожных язычников, завсегдатаев пивнушки Фэйолана Карри. Вместо того чтобы посещать приличные пабы, эти буяны и скандалисты собирались обычно у Фэйолана.