У меня и так был камень на душе после того, как умерла твоя мать. Поэтому я и замкнулась в себе. Мне уже было все равно – жить или умереть. Но сегодня что-то со мной случилось. Господь говорил со мной: он сказал мне, что я должна что-то сделать, чтобы защитить тебя и положить этому конец, как я должна была поступить тогда, много лет назад, когда твой дед продал Идэйну. Но у нас мало времени, – спохватилась она. – Ты можешь отобрать самое нужное из тех вещей, которые приготовила на завтра к переезду в дом Квигли? С небольшим багажом тебе будет легче в пути.

Дэнси растерялась. Такой она бабушку никогда не видела, откуда в ней эта решимость? Послушать ее, уехать? Но как оставить ее с этим зверьем одну – с дедом и с Брайсом Квигли?

– Нет, бабушка, я никуда не поеду. Видит Бог, я была бы счастлива бежать от этого кошмара, но я тебя не брошу – да и некуда мне ехать.

Мьюэра сжала губы кисетиком. Медлить было нельзя, но она знала, что нужно делать. Взяв фонарь, она поманила Дэнси за собой.

– Пойдем, я тебе что-то покажу. Может, это подскажет тебе выход. Есть кое-что, чего я никогда никому не показывала и о чем никогда никому не говорила. Но сейчас, я чувствую, настало время, чтобы ты об этом узнала.

Бросив взгляд на Брайса, который по-прежнему не шевелился, Дэнси последовала за бабушкой по узкому коридору в крохотную кухоньку в задней половине дома.

– Сюда, – Мьюэра распахнула дверь кладовки и шагнула внутрь. – Не сердись, что я не показала тебе раньше, – я не смела. Я боялась, Дэнси.

Бедняга вся дрожала, слезы катились по сморщенным щекам. Дэнси понимала, что, несмотря на неожиданно проявившуюся в ней силу духа, бабушка была смертельно напугана. Она нежно обняла хрупкие, худенькие плечи и пообещала: