– Ну что ты, бабуля, как я могу на тебя сердиться! Говори скорее, что там такое, потому что надо, наверное, вызвать доктора к мистеру Квигли. Мы скажем, что он оступился и упал. Он не видел, что это ты его ударила…

– Слушай меня и молчи, – возразила ей Мьюэра, сжав бледные губы. – У нас очень мало времени. Ты должна собраться и уйти, прежде чем он очнется.

Потеряв от изумления дар речи, Дэнси молча смотрела, как бабушка на цыпочках дотянулась до верхней полки и стала шарить там, передвигая пыльные банки. Наконец, слава Богу, она нашла то, что искала, и со вздохом облегчения, торжествующе протянула внучке два конверта. Один из них, пожелтевший от времени, местами обгоревший, как будто его пытались сжечь, сразу привлек ее внимание.

– Я вытащила его из огня, – объяснила Мьюэра, хрустя пальцами. – Это письмо пришло почти сразу после вашего приезда и попало к твоему деду. Ты же знаешь, я не умею читать, но я узнала на нем имя Идэйны и поняла, что оно адресовано ей, а дед твой вскрыл его и прочел и страшно разозлился: сказал, что сожжет, а если я хоть словечко скажу твоей матери, он изобьет меня так, что я ходить не смогу. Он бы, конечно, сжег его, только мне сердце подсказало, что так нельзя, надо это письмо сохранить, и, как только он отвернулся, я выхватила конверт из огня и спрятала. А потом пришло еще одно – года полтора назад, – только этого он уже не видел. Я его тоже спрятала, – гордо заключила она.

Когда Дэнси увидела обратный адрес, у нее дрогнуло сердце: оба письма были от дяди Дули.

– Так почему же ты не показала их маме? Почему утаила их от нее?

– Я хотела, но, верь мне, Дэнси, – я боялась. Я так боялась! Я не знала, о чем в них написано, но знала, что со мной сделает твой дед, если только разнюхает, что я их припрятала. Я понимала, что там что-то случилось, иначе бы она не приехала, – торопливо продолжала Мьюэра. – Идэйна ничего мне не рассказывала, но, после того как пришло первое письмо и дед твой рассвирепел, я подумала, что это как-то связано с ним, с твоим дядей Дули, и что-то там неладно. Только я все равно не могла выбросить эти письма.