Глаза Мьюэры отчаянно округлились. Она решительно покачала головой.

– Нет, нет, я никуда не поеду. Я слишком стара, чтобы начинать все заново. Ты – другое дело, у тебя вся жизнь впереди. А теперь я хочу, чтобы ты пошла к отцу Тулу. Скажи ему, что это я тебя послала и прошу, чтобы он приютил тебя на ночь. Он не станет тебя ни о чем спрашивать. Он знает, какая у нас тут горькая жизнь, и сам не раз вместе со мной молился, чтобы Господь нас сохранил и помиловал. А завтра утром, – продолжала она взволнованно, – ты отправишься в Дублин и уедешь с первым же пароходом. Правда, тебе придется скрываться, пока пароход не отплывет, потому что твой дед и этот варвар Квигли будут тебя искать.

Дэнси горько рассмеялась.

– А чем, по-твоему, я должна расплатиться за билет? Пожалуйста, не предлагай мне украсть кошелек у мистера Квигли. Он подаст на меня в суд, и меня посадят в тюрьму. Кроме того, я не уверена, что денег у него в кошельке хватит на проезд до Америки и там до Теннесси.

При тусклом свете фонаря глаза Мьюэры, непривычно оживленные, сверкнули лукаво и таинственно.

– У меня есть для тебя кое-что еще, моя девочка. Пойдем покажу.

Они вернулись в гостиную. Похоже, Брайс все еще не шевелился. Дэнси осторожно наклонилась, прислушалась к его дыханию и, убедившись, что ни у кого не будет оснований обвинить ее бабушку в убийстве, последовала за ней к камину, где Мьюэра уже расшатывала кирпич с одной стороны дымохода.

– Он думал, я дремлю на своем стуле, – приговаривала она весело, – а я не спала и видела, как он спрятал туда деньги. Я считаю, что ты имеешь полное право ими воспользоваться. Мистер Квигли переживет эту утрату, а я с превеликим удовольствием буду наблюдать, как будет корчить Фэйолана Карри, в первый раз в жизни посрамленного и одураченного. Может быть, – добавила она со смешком, протягивая Дэнси объемистый сверток, – он так перепугается, что тоже куда-нибудь удерет, и я смогу дожить свой век в покое. Представляешь, какое это было бы блаженство?