– Нет, всегда так не надо.

– Почему?

– Однообразие приедается. Нужно быть изобретательным.

– И что ты предлагаешь изобрести в следующий раз?

Светлана теснее прижалась к Борису и укусила его за плечо, но укусила не сильно.

– У тебя такая занятная татуировка, – прошептала она. – Когда ты двигаешь рукой, двигается твой парашютик.

– Да, я знаю. Хороший мастер сделал татуировку, только жаль, что он погиб.

– Как?

– Очень просто. У него не раскрылся парашют. И представляешь, Светлана, пока он долетел до земли, он порвал на себе весь комбез. Крепкий комбез превратился в клочья ткани.

– А почему так произошло?

– Не правильно был сложен парашют. Такое бывает. Не очень часто, но случается.

– Какой ужас! – Светлана села на кровати и обхватила голову руками. – Какой ужас ты рассказываешь, Борис!

А Комбат в это мгновение подумал, что если бы он ей рассказал то, что с ним случалось, то наверное, настроение у его Светланы испортилось бы не на один день.

«Но зачем женщину посвящать в чисто мужские дела? Зачем ей знать о всех тех кошмарах и ужасах, которые довелось пережить ему? Зачем ей знать о гранатах, которые взрываются в руках, о сожженных „бэтээрах“ в узких ущельях, о десантниках, которых расстреливали в воздухе, и они опускались на землю уже мертвыми? Не говорил он ей и о том, как страшно, когда в самый нужный момент оружие вдруг дает осечку или в рожке кончаются патроны и автомат становится ненужным, как детская игрушка».

– Борис, что с тобой случилось?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Комбат.

– Ты вот так неожиданно, без звонка, без предупреждения появился у меня. Раньше ты так никогда не поступал.

Комбату хотелось рассказать о своих сомнениях, мучениях, как сегодня утром к нему пришел Андрей Подберезский со своей мужской бедой, и у Комбата появились такие же сомнения, как и у его боевого товарища. И может, именно поэтому он приехал к Светлане, чтобы развеять свои дурные мысли. И слава богу, что его предчувствиям не суждено было сбыться ни на йоту.